Академик Обручев

100

Почему я сделался путешественником

Академик В. А. Обручев делится своими воспоминаниями о своей жизни и большой познавательной роли для человека научно-популярной литературы.

– Когда мне было восемь лет, моя мать по вечерам читала мне и моим братьям сочинения Купера. Нам очень нравились “Кожаный чулок”, “Последний из могикан”, “Следопыт”, их приключения в диких лесах Америки, их борьба с белокожими пришельцами, которые захватывали их охотничьи угодья. Потом родители стали покупать нам сочинения Майн-Рида и Жюля Верна, и вместе с героями этих авторов мы мысленно одолевали льды Арктики, поднимались на высокие горы, спускались в глубины океанов, изнывали от жажды в пустынях, охотились за слонами, львами и тиграми, переживали приключения на таинственном острове. Мы вырезали ив бумага людей и животных, клеили из картона лодки и пароходы, устраивали охоты на диких зверей, войну белых с краснокожими, кораблекрушения.

И тогда уже я решил, что, когда вырасту, – сделаюсь путешественником. Но в этих любимых книгах мне нравились не только охотники и моряки: в них часто описывались и ученые, иногда смешные и до-нельзя рассеянные, как Паганель в “Детях капитана Гранта”, которые знали имена камней и растений, определяли морских рыб через окна “Наутилуса”, умели делать взрывчатые вещества и лекарства, находили выход из трудных положений. И мне хотелось сделаться учёным естествоиспытателем, открывать неизвестные страны, собирать растения, взбираться на высокие горы за редкими камнями.

В средней школе меня особенно интересовали уроки естествознания, географии и химии, и, кончив её, я должен бы был поступить в университет. Но в то время в него принимали только кончивших гимназию, а я учился в реальном училище и не знал латинского и греческого языка.

Пришлось идти в техническую школу, и я выбрал Горный институт, потому что там на первом курсе читали ботанику и зоологию. Но позже, из-за обилия математики и разных механик, я хотел было оставить институт и попробовать свои силы на литературном поприще. Этому помешало первое знакомство с геологией.

После третьего курса студенты совершали геологическую экскурсию под руководством профессора И. В. Мушкетова. Мы шли по берегу реки Волхова, часто окаймлённому скалистыми обрывами. Мушкетов увлекательно объяснял нам, как отлагались пласты известняка на дне моря, как они потом поднялись и стали сушей, как врезалась в них река, создавая свое русло. Он показал нам также, что в этих камнях попадаются отпечатки морских животных – раковины и кораллы, по которым можно определить возраст этих пород и условия их образования. Это было очень интересно.

Потом я прослушал прекрасные лекции Мушкетова по геологии, еще больше увлекся этой наукой и решил стать геологом, изучать историю земли, путешествуя но разным странам.

Заметив моё увлечение, Мушкетов дал мне замечательную книгу – толстый первый том большого сочинения немецкого геолога Рихтгофена “Китай”.

В ней мастерски описаны обширные пустыни Центральной Азии, бесконечные хребты Куэн-луня, увенчанные снегами, таинственное горнов озеро Куку-нор, к которому стремился попасть знаменитый Гумбольдт, своеобразная страна лёсса, состоящего из желтой пыли, покрывающей толстой пеленой весь север Китая, разбитая бесчисленными уступами с полями земледельцев, изрезанная оврагами, с отвесными обрывами и пещерными жилищами людей. Природа Центральной Азии очаровала меня, и я решил, сделавшись геологом, проникнуть в глубь этой обширной страны, изучать ее горы, пустыни и страну лёсса.

Это намерение скоро осуществилось. По окончании института я попал в Закаспийский край (ныне Туркмению) и исследовал песчаную пустыню Каракумы, лёссовые холмы на границе Афганистана, берега р. Аму-Дарьи (Оксуса греческих географов) и ее старые русла, побывал на загадочном Усбое, по которому много столетий тому назад текла река и в разных местах шумели водопады, а теперь в её покинутом русле, окаймленном сыпучими песками, тянутся цепочкой горько-соленые озёра, дно которых покрыто сплошной щёткой острых белых кристаллов гипса. Я посетил Бухару и Самарканд, видел их многолюдные базары и красивые древние мечети с могилой грозного Тамерлана, искал бирюзу и графит в горной цепи Тянь-Шаня.

Но потом пришлось променять очаровавшие меня пески и степи Средней Азии на тайгу Сибири. Я поехал в Иркутск в качестве единственного штатного сибирского геолога, побывал на Байкале, глубочайшем озере земли, протянувшемся на 600 километров в высокой раме скалистых берегов, смотрел старинные копи слюды и ляпис-лазури в таежных долинах, горячий источник Ниловой пустыни у подножия зубчатой цепи Тункинских Альп, искал каменный уголь в обрывах берегов Ангары и Оби, графит на острове Ольхоне, изучал утесы красных песчаников и серых известняков по р. Лене на пути к богатым золотым россыпям на р. Витиме, исследованию которых отдал два года.

А затем удалось полностью осуществить мечту студенческих лет: я отправился геологом большой экспедиции в Китай и Центральную Азию, которую прошел от Кяхты до Кульджи. Я изучал степи и пустыни Гоби, сыпучие пески Ордоса и Алашани, прошел по всей стране желтого лёсса Китая и выяснил его происхождение из пыли, принесенной ветрами из пустынь и песков Центральной Азии. Я исследовал высокие горные цепи Алашани, Нань-Шаня и восточного Куэн-луня, посетил солончаки Цайдама и берега озера Куку-нор, над голубой гладью которого маленькой точкой поднимаются скалы островка, служащего приютом трех буддийских отшельников, десять месяцев года отрезанных водами бурного озера от мира. Я смотрел берега р. Эдзин-гол, далеко выбегающей в глубь пустыни, прошёл по всем оазисам провинции Ганьсу и подножий Тянь-Шаня и в общем видел все местности, которые Рихтгофен описал так хорошо в первом томе “Китая”.

Позже я много лет работал опять в Сибири, изучая геологию Забайкалья, район Витимских золотых россыпей, золотые рудники в Кузнецком Алатау, Калбинском хребте и на р. Ононе, берега Енисея возле Красноярска, тектонику Алтая.

Но еще раз пришлось вернуться к Центральной Азии. Из Томска, где я был профессором геологии, я совершил три путешествия в Джунгарию, где на небольшом пространстве между Алтаем и Тянь-Шанем сосредоточены живописные горные цепи, сыпучие пески, щебневые пустыни, небольшие оазисы, соляные озера и реки, умирающие в низовьях. Я открыл там эоловый город – подобие улиц, замков, башен, стен, обелисков, сфинксов разнообразных форм, созданных работой дождя и ветра: видел брошенные с половины прошлого века золотые рудники и поселки, копи угля, холмы с выходами нефти на вершинах и жилами асфальта.

Итак, сочинения Купера, Майн-Рида и Жюля Верна, прочитанные в юности, побудили меня сделаться путешественником, а “Китай” Рихтгофена окончательно решил выбор специальности. Жюля Верна я перечитывал не раз и позже, но уже с критическим отношением к его описаниям, и один из его романов побудил меня сделаться его конкурентом. В “Путешествии к центру земли” есть грубые ошибки в отношении геологии, как, например, спуск по жерлу потухшего вулкана, невозможный потому, что жерла всегда заполнены лавой, и еще более невероятный подъем героев на плоту по кипящей воде, а потом даже лаве в жерле действующего вулкана.

Мне захотелось описать путешествие в недра земли более правдоподобно; так возникла книга “Плутония”, молодые читатели которой наивно спрашивают меня в своих письмах, правда ли то, что в ней описано.

Испытав на себе влияние описаний путешествий и научно-фантастических романов, я горячо рекомендую Детскому издательству обратить больше внимания на издание подобных хороших книг для юношества. Почему не обработать с этой целью описания русских путешествий Пржевальского, Потанина, Певцова, Козлова, Грум-Гржимайло, Миклухи-Маклая. Несколько интересных книг можно извлечь из трудов Свен-Гедина, очень живо описывающего пустыни Гоби, мертвые долины и горные цепи Тибета, пески Тарима, блуждающее озеро Лобнор, развалины городов, засыпанных песками; жизнь тибетских охотников и отшельников и многое другое из глубины Азии.

апрель 1940 г.                                                                                                                                                          Академик В.А. Обручев

Предыдущая запись Положительные человеческие качества: список
Следующая запись Поощрение и наказание для детей в семье: родительское собрание

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы отправить комментарий, разрешите сбор ваших персональных данных .
Политика конфиденциальности

Яндекс.Метрика